, утверждает обозреватель The New York Times Пол Крагмен. "В первые дни финансового кризиса мы шутили, что наша торговля с Китаем все-таки оказалась справедливой и сбалансированной: они впаривают нам токсичные игрушки, а мы им - сомнительные ценные бумаги", - пишет он. Однако с тех пор зарубежный спрос на китайские товары резко упал, а на ценные бумаги китайцы стали смотреть косо.
Призыв главы центробанка Китая учредить новую наднациональную резервную валюту - признание того, что Пекин угодил в долларовую ловушку, утверждает Крагмен. Если бы в свое время юань отпустили в свободное плавание, его курс стал бы увеличиваться вместе с торговым профицитом Китая, что, в свою очередь, могло замедлить рост китайского экспорта. Но власти предпочли держать фиксированный курс юаня к доллару, то есть скупать поступающие в страну долларовые доходы от экспорта, так что инвалютные резервы все росли и росли, разъясняет автор. На данный момент они составляют 2 трлн долларов, и 70% резервов Пекин держит в долларах, в основном в облигациях Казначейства США. Только теперь руководство Китая осознало, что падение доллара чревато для страны колоссальными убытками. Поэтому и было предложено перейти к новой резервной валюте типа специальных прав заимствования (SDR) МВФ.
Китаю ничто не мешает диверсифицировать инвалютные резервы - но долларов у него скопилось столько, что их продажа непременно вызовет роковой обвал. От последствий этого просчета Китай не спасет никто, уверяет автор. По мнению обозревателя, кризис продлится еще многие годы, так как ни Пекин, ни Япония, ни ЕС, ни США пока не осознали, каких мучительных перемен требует глобальный кризис.
